Оксана Баулина

23 марта, выполняя свою работу, погибла журналистка Оксана Баулина. Или убили?

На россии она была опальной, ранее работала с Навальным, поэтому там ее уже не читали и не слушали, ну, или не давали читать и слушать. И уволили. Но мир знает правду, и Оксана ее доносила.

Нам удалось пообщаться с человеком, который буквально за пару минут до «прилета» был рядом с Оксаной. Он не пожелал называть своего имени. Мы с трудом уговорили его прийти на место события, рассказать и показать, что и как произошло в последние минуты жизни Оксаны.

Оксана Баулина
Оксана Баулина

Тайны звезд (ТЗ): Добрый день.

Александр (А, имя вымышленное): Привет.

ТЗ: Вы давно знакомы с Оксаной? Это была запланированная встреча?

А: Нет-нет. Оксану я лично не знал. Да и сюда попал довольно-таки случайно. Знакомым, которые здесь рядом живут, понадобилась помощь. Ну как понадобилась… Им она была нужна, я и предложил. Ведь после предыдущих событий тут многим нужна помощь (показывает в направлении домов без окон после прилета ракеты рф).

ТЗ: То есть вы оказались здесь случайно?

А: Абсолютно верно.

ТЗ: Если вкратце, что произошло в тот день?

А: Тот день был богат на события, в большей части хорошие. Кроме этого.

Как и говорил, надо было помочь друзьям. Так получилось, что из-за пробок и проблем с логистикой не только по городу (они ранее выехали из города и возвращались устранить последствия агрессии русских), вместо часа-двух дня мы встретились почти в шесть вечера. Тогда все и случилось.

ТЗ: Что именно случилось?

А: Ну как сказать. Сейчас сложно все объяснить, особенно с тем, что нельзя четко указывать место событий и публиковать фото, это ведь ныне наказуемо. Но оно правильно. Нечего оркам знать лишнего.

Но обо всем по порядку. Сначала мы подъехали к дому, где находится квартира наших друзей. Сказать, что это выглядит страшно, ничего не сказать. Мы видели их дом на фото, которые разрешили публиковать. Но вживую, это намного страшнее. Особенно с учетом того, что вдали продолжали греметь залпы артиллерии и «Градов». Но казалось, это все далеко. Да и было далеко.

ТЗ: Знаем, это не очень приятно.

А: Неприятно – очень мягко сказано. Когда живешь далеко от такого и слышишь только отголоски – это одно. А здесь все воспринималось по-другому. Стреляют почти рядом. Но в тот момент никто не думал, что прилетит. А прилетело.

ТЗ: То есть вы были рядом с Оксаной?

А: Нет. Так получилось, что вначале, когда приехали, минут пять курили, рассматривали окна квартир снаружи. Ужасались. Успокаивали. И даже шутили. Через эти пять минут решили, что пора браться за дело, ведь ребятам оставаться дома или в подвале, а нам до комендантского часа надо было вернуться домой, а сколько понадобиться времени на дорогу – не понять. Может час, может больше. В итоге решили, что Костя (хозяин поврежденной квартиры. – прим. ред.) поставит машину ближе к входу в дом (он с обратной стороны), чтобы было ближе носить материалы для минимального ремонта окон, а мы пока дойдем и посмотрим, что и как.

Да, перед этим очень хотелось сделать фото мест. Ведь чужие – это одно, а это могли быть авторские (смеется). Нашел человека в форме, хотел спросить разрешения, ведь нельзя в военное время снимать и выкладывать. Пошел в его направлении, вот туда (показывает в сторону разрушений – последствий предыдущего удара).

ТЗ: Дошли?

А: Да, до самого удара оставалось пара минут.

Но этот человек оказался тоже из группы журналистов. А Оксана Баулина как раз в метрах десяти писала репортаж с оператором. Она говорила очень эмоционально – видимо, пыталась передать всю правду и скорбь от случившегося. Ведь реально разрушений много, и удар унес жизни людей.

В итоге я решил, что фото делать не следует, и пошел в сторону друзей. Вот туда (показывает направление), это совсем недалеко, метров 50 от силы. К группе военных, которые были недалеко, решил уже не идти.

А ребята со съемочной группы направились вниз. Они как раз закончили писать одну часть и двинулись к местам предыдущих разрушений.

ТЗ: И что далее?

А: А далее… как в страшном сне. Дойдя до машины друзей, они как раз ее разгрузили, подумал, как мы все будем нести. И вот в этот момент пошел этот свист. Такой неприятный, затяжной. Ну а потом взрыв. Сильный. Рядом. Уши заложило. Все, что успели сначала сделать, – это присесть. А потом направились за дом, ведь если бы из «Градов» били, то еще лететь могло, дом в таком случае мог бы прикрыть.

ТЗ: Но это же не «Град» был.

А: Нет. Одиночный выстрел.

Но этого в тот момент никто не знал. Немного придя в себя, увидел, как люди вокруг просто легли на землю и не вставали. Ждали, закончилось ли все или еще нет. Ждали и боялись. В глазах их был страх. И желание жить. И что-то еще. Это что-то очень напоминало ненависть и злость. Злость на все происходящее на нашей земле.

ТЗ: А откуда вы узнали, что Оксану убили?

А: Скажу честно, в тот момент я еще не знал, что девушку зовут Оксана.

Немного придя в себя, я решил, что и свою машину лучше переставить во двор дома, убрать оттуда, откуда мы за пару минут до того сами ушли. Уже было довольно тихо, поэтому я пошел к машине. Она все еще стояла ближе к дороге.

Пока шел, услышал, как один из военных кому-то звонил и очень громко пытался объяснить, что у них 200-й и 300-е. Но кто именно, в тот момент я не знал.

Тогда лишь понимал, что надо сделать и сделать быстро. Я сел в машину, хотя от осколка после удара уже немного не целую, и перегнал ее за дома.

ТЗ: А когда узнали про Оксану?

А: Уже вечером, дома, когда новости читал. Информации было много, разной, но вся она сводилась к тому, что Оксана Баулина погибла. Погибла, выполняя свою работу. Соболезную ее родным и близким.

ТЗ: Скорая быстро приехала?

А: Да, довольно быстро. Но до приезда медиков наши военные все время находились рядом с ранеными и помогали им. Честь им и хвала. А ведь мог быть новый удар. Ребята рисковали, сильно рисковали.

ТЗ: Давайте вернемся немного назад. Вы говорите, что журналисты пошли вниз, ближе к разрушениям, и там Оксану настигла смерть. Но какой смысл бить уже по развалинам? Складывается впечатление, что удар был нанесен именно по ним.

А: Я сразу этого не понял. Но позже и мне так показалось. Ведь удар, одиночный удар, был произведен с ювелирной точностью. Не туда, где стояли военные, хотя их было человек 5-7 – честно, не помню, не считал. Снаряд прилетел именно в журналистов на работе, со всеми отличительными знаками «Пресса» на жилетах и касках. Смысл? Уверяют же, что воюют против военных, не против людей или журналистов.

ТЗ: А кто навел?

А: Не знаю. Хотя ударить так точно одиночным выстрелом без наводки сложно. Точно кто-то или что-то наводил. Хочется верить, что что-то – дрон, например. Ибо искать еще и наводчика среди своих, среди тех, кто был рядом, – дело неблагодарное.

ТЗ: То есть это было преднамеренное убийство?

А: Мне кажется, что да. Убийство, акт запугивания для других.

Далее наш разговор принял форму череды мыслей, догадок и просто негодования со всеми выражениями из высокой и не очень лексики. Это война, и война не столько с военными, сколько с мирными жителями.

Нам остается пожелать Александру здравия и чтобы небо над нашей головой как можно скорее стало мирным, а родным и близким Оксаны Баулиной выразить свое искреннее соболезнование в связи с утратой. Война закончится, но память о ней останется навечно, даже у человека, который ее никогда до этого не знал.

Фото: из свободных источников